То, что Одесса - единственный город на земле, где первое апреля - выходной день, отмечают все путеводители. «День смеха», традиционная с начала 70-х Юморина, считается визитной карточкой нашей вроде бы - всемирно признанной «столицы веселья и шуток». Только отчего так не весело многим одесситам в последние годы в сей знаменательный день?
Сразу скажем: мы не намерены вступать в бесперспективную полемику городских властей с православной церковью по поводу календарного совпадения первого апреля со страстным четвергом и неуместности с точки зрения церковного канона, развеселых уличных гульбищ в скорбные предпасхальные дни. На наш взгляд, вполне совпадающий с Конституцией Украины - свобода совести и выбора - куда идти, в церковь или на карнавальные игрища и концерты юмористов (или совместить и то и другое) - личное дело каждого человека. В противном случае надо менять и Конституцию, и само государство. Но это, согласитесь, несколько чрезмерно с учетом весьма ограниченного масштаба означенной выше проблемы. Что же касается извечного схоластического вопроса о том, смеялся ли Спаситель и греховно ли веселье, блистательно олицетворенного Умберто Эко в «Имени Розы», то он однозначного ответа просто не имеет, и опять-таки, решается каждым индивидуально. Зато вопрос о том, чем нынче является Юморина для нас, аборигенов Одессы - любимым праздником, днем искреннего веселья, или чем-то совсем другим, на наш взгляд, назрел уже давно. Вспомним, как все это начиналось: в начале 70-х, в годы самого, казалось бы, махрового застоя, группе энтузиастов, среди коих были многие из прославленной одесской команды чемпионов недавно прикрытого и давно выхолощенного КВН, каким-то чудом удалось «пробить» в комсомольских и партийных инстанциях города идею нового неформального праздника. Чтобы осознать масштаб случившегося достаточно сказать, что это примерно то же самое, как если бы сейчас Одесская мэрия стала бы праздновать День Октябрьской Революции. Дворец студентов и Портклуб стали тогда форменными штабами готовившегося доселе невиданного уличного действа. Среди «отцов начинания» были режиссеры, журналисты, юмористы и те же комсомольские работники, коих мы сегодня часто и далеко не всегда обоснованно упрекаем в непреодолимой косности. Однако, именно тогда сплотились воедино старый веселый дух Одессы - и лучшее из еще живых традиций советского молодежного движения. Энтузиазм и абсолютная бескорыстность сутками не спавших организаторов дали поразительный результат: буквально весь город вышел на улицы. Хорошо помню ощущение невероятной свободы и неказенности этих почти невероятных для тех сердитых времен шествий - смешные маски, оригинальные карнавальные костюмы, забавные лозунги, остроумные песни местных бардов прямо посреди улиц. Для меня, 12-летнего мальчишки, это было натуральным глотком свободы и неподдельного веселья, особенно острым и пряным на фоне привычной и казавшейся незыблемой, скучищи официоза и многочасовых речей малограмотных партийных лидеров. И что сегодня совсем удивительно - не было ни пьяных физиономий, ни драк, ни воинствующей пошлятины. И даже наша строгая милиция оказалась на диво терпимой и добродушной! Судите сами: хулиганский трюк в духе незабвенного Сережи Уточкина со спуском по Потемкинской лестнице «горбатого Запорожца» остался безнаказанным! А ведь за пару лет до этого - лихой шофер, на пари сотворивший аналогичный «подвиг» на огромном КРАЗе, схлопотал три года за хулиганство! Однако, «не долго музыка играла, не долго фраер танцевал». После второй Юморины последовал запрет киевского руководства, всегда опасавшегося сомнительных «одесских штучек» куда больше Москвы, и неукоснительно давившего все непредусмотренное инструкциями ЦК. Более того - за считанные годы совместными усилиями республиканской столицы и местных держиморд из города выжили и сомнительного юмориста из Портклуба Жванецкого с «примкнувшими к нему» Карцевым и Ильченко, и - автора самого названия «Юморина» - талантливого режиссера Олега Сташкевича, заодно разгромив его театральную студию во Дворце студентов. Что парадоксально - и эти «диссиденты поневоле», и многие другие, нашли применение своим недюжинным дарованиям в Москве и Питере, в те времена куда более либеральным, чем наша стремительно становившаяся провинцией под бдительным оком киевских церберов, Одесса! Многие же другие уехали в куда более далекие края. Это, конечно, можно воспринимать как одесскую шутку, но история свидетельствует – еврейская эмиграция из Одессы достигла своего пика именно после того, как первородная юморина тихо скончалась и вопрос «куда податься бедному еврею?» приобрел в нашем городе особую актуальность. Возрождение Юморины на заре перестройки было блистательным. Кроме уличных шествий с еще недавно невозможными «неполиткорректными» лозунгами и шутками - на улицы вышли корифеи всесоюзного юмора. Да-да – именно так! Не прилетели на гала-концерт по сто баксов за билет как сейчас, а просто и совершенно бесплатно слились с фонтанирующей весельем юморинной толпой. В город потянулись туристы со всего мира, а разного рода гастролеры считали личной удачей получить приглашение оргкомитета Юморины выступить на одной из концертных площадок. Однако - чем дальше развивался процесс, тем более ощутимым становился коммерческий привкус этого одесского праздника. Почуяв запах больших денег, за дело принялись с одной стороны дельцы шоу-бизнеса, и большая часть мероприятий тут же переместилась с улиц в закрытые для «плебса» места. Цены на билеты поднялись до небес, став недоступными для большинства стремительно бедневших горожан. С другой же стороны - тот же запах наживы почуяли и чиновники, и бизнесмены, взявшиеся за организацию все более помпезных и недешевых шествий, на коих можно было «срубить бабло». И чем больше становились они казенными, натужно-заорганизованными и порой - увязанными с политической конъюнктурой, тем скучнее становилось горожанам. Казенное «дозволенное и одобренное» веселье лишало праздник его карнавальной естественности, дух творческой импровизации сменился повальным «употреблением вовнутрь» горячительных напитков разной крепости размалеванными как папуасы тинэйджерами. Само собой - с соответствующими последствиями в виде непременного мордобоя, задирания прохожих и активной работы всех специальных служб - от милиции до «Скорой помощи». Довершил дело деградации Юморины конфликт московского мера Лужкова с его одесским коллегой Гурвицем. Фраза почтеннейшего Юрия Михайловича о том, что он вычеркнет из списка друзей тех юмористов, которые первого апреля окажутся вне Москвы привела к внезапной «болезни» и рьяного патриота нашего города Жванецкого, и к срочно появившимся «непредвиденным обстоятельствам» у множества его столичных коллег. Как сказал один ехидный одессит: «Это раньше к нам на Юморину приезжали львы, теперь - одни «кролики»». В итоге это системный сбой привел к тому, что многочисленных туристов из России и дальнего зарубежья сменили охочие до сомнительных зрелищ и грубого уличного выпендрежа вояжеры из украинской глубинки, желающие присоединиться к «оцим скаженным одесытам», а сам праздник приобрел характер разнузданных римских сатурналий, пьяного бесчинства рабов, которым на денек дозволено побезобразничать при попустительстве хозяев. На улицах - амбре перегара и блевотины, пошлейшие «хохмы» и мордобой в закрытых клубах и дорогих концертных залах - «элитарные» концерты корифеев для этих самых хозяев жизни. Большая часть культурной публики старается не выходить в толпу в этот день, собираясь в заветных местах типа дворика Литмузея, где уже второй десяток лет - практически ежегодно открывается очередной веселый памятник. Заметим, на 99% силами энтузиаста Леонида Липтуги и всякий раз - найденных лично им меценатов. Вот и в этом году будет открыт монумент монтеру Илье Файнзильбергу, более известному миру как Илья Ильф. Но это - оазис вымирающих традиций старой интеллигентной и непринужденно веселой Одессы в море торжествующего и воинствующего «Дня дураков». А официальный высокий Оргкомитет, как стало известно нашим корреспондентам, и в ус не дует. А чего дергаться-то: казенные денежки все равно спишут, отцы города публично пошутят разок-другой, да и уединяться в комфортабельной компании особо приближенных «классиков юмора». Плебс же - «схавает» должную дозу дежурных пошлостей и тоскливых зрелищ, да и предастся привычному злоупотреблению и шатанию по загаженным улицам в толпах экстремалов из Жмеринки и Бердичева. А посему - рискнем предложить ряд мероприятий, которые сберегут и средства перманентно скудеющей городской казны, и действительно повеселят горожан. Представьте себе: праздник начинается не автопробегом ретро-автомобилей, но аналогичным действом с участием личных машин городских чиновников А также их жен, обожаемых деток, кумовьев и прочего знатного люда. Под лозунгом «Мы живем на одну зарплату и вам советуем» - по Дерибасовской проезжает многокилометровый кортеж «Бентли», «Бугатти», «Хаммеров» и прочих «Ягуаров» и «Мерседесов» под управлением личных шоферов наших скромных служителей «АД»министративного культа. За ними следует пешая колонна самих чиновников. Одетые в неброские костюмы и платья от Гуччи, Дольче-Габана и прочих местечковых портняжек, стройными рядами идут блюстители нашего благополучия. Вот с транспарантом «Любому поправлю крышу собственными руками. Качество гарантирую» - следует горячий кавказец и любитель всего остренького. А вот и колонна «Свободной Одессы» во главе с главным юношей города и уморительными лозунгами типа «Одеса - суто украинське мисто» и «Мы - щири коренни одесыты», исполняет публичный стриптиз, сбрасывая на ходу вышиванки и запорожские шаровары. А вслед за ними - сплоченные ряды коммунальных дел мастеров на асфальтоукладчиках и бульдозерах под девизом «Чтоб вы так доехали домой, как мы работаем!» Завершит шествие группа спецов и искусствоведов из организаций, охраняющих памятники архитектуры. Чинно пройдя мимо катка на месте гостиницы «Спартак», она устраивает небольшой сеанс пылкой любви к родной архитектуре на Соборке - напротив развалин дома Руссова под девизом «Мы еще не то сделаем для сбережения наших раритетов!». Представляете, какой энтузиазм при виде такого зрелища охватит одесситов! Куда там Жванецкому со всякими Сердючками. А если серьезно - не пойду я на Юморину. Ребра, знаете ли, дороги, да и печень не казенная. Уж лучше - снова загляну в Литмузей. Там-то наверняка будет по настоящему весело. А официальные мероприятия - либо отменять надо, либо - действительно, приводить в божеский вид. Быть может тогда и служители культа сменят гнев на милость. Во всяком случае, до тех пор, пока одесская Юморина не превратилась в сплошной разврат и пьянку никаких протестов с их стороны не было.
То, что Одесса - единственный город на земле, где первое апреля - выходной день, отмечают все путеводители. «День смеха», традиционная с начала 70-х Юморина, считается визитной карточкой нашей вроде бы - всемирно признанной «столицы веселья и шуток». Только отчего так не весело многим одесситам в последние годы в сей знаменательный день?
местных держиморд из города выжили и сомнительного юмориста из Портклуба Жванецкого с «примкнувшими к нему» Карцевым и Ильченко, и - автора самого названия «Юморина» - талантливого режиссера Олега Сташкевича, заодно разгромив его театральную студию во Дворце студентов. Что парадоксально - и эти «диссиденты поневоле», и многие другие, нашли применение своим недюжинным дарованиям в Москве и Питере, в те времена куда более либеральным, чем наша стремительно становившаяся провинцией под бдительным оком киевских церберов, Одесса! Многие же другие уехали в куда более далекие края. Это, конечно, можно воспринимать как одесскую шутку, но история свидетельствует – еврейская эмиграция из Одессы достигла своего пика именно после того, как первородная юморина тихо скончалась и вопрос «куда податься бедному еврею?» приобрел в нашем городе особую актуальность. 
ы всех специальных служб - от милиции до «Скорой помощи». Довершил дело деградации Юморины конфликт московского мера Лужкова с его одесским коллегой Гурвицем. Фраза почтеннейшего Юрия Михайловича о том, что он вычеркнет из списка друзей тех юмористов, которые первого апреля окажутся вне Москвы привела к внезапной «болезни» и рьяного патриота нашего города Жванецкого, и к срочно появившимся «непредвиденным обстоятельствам» у множества его столичных коллег. Как сказал один ехидный одессит: «Это раньше к нам на Юморину приезжали львы, теперь - одни «кролики»». В итоге это системный сбой привел к тому, что многочисленных туристов из России и дальнего зарубежья сменили охочие до сомнительных зрелищ и грубого уличного выпендрежа вояжеры из украинской глубинки, желающие присоединиться к «оцим скаженным одесытам», а сам праздник приобрел характер разнузданных римских сатурналий, пьяного бесчинства рабов, которым на денек дозволено побезобразничать при попустительстве хозяев. На улицах - амбре перегара и блевотины, пошлейшие «хохмы» и мордобой в закрытых клубах и дорогих концертных залах - «элитарные» концерты корифеев для этих самых хозяев жизни. Большая часть культурной публики старается не выходить в толпу в этот день, собираясь в заветных местах типа дворика Литмузея, где уже второй десяток лет - практически ежегодно открывается очередной веселый памятник. Заметим, на 99% силами энтузиаста Леонида Липтуги и всякий раз - найденных лично им меценатов. Вот и в этом году будет открыт монумент монтеру Илье Файнзильбергу, более известному миру как Илья Ильф. Но это - оазис вымирающих традиций старой интеллигентной и непринужденно веселой Одессы в море торжествующего и воинствующего «Дня дураков».